У стола бывает смешно. Не в широком смысле — в тихом.
Не так, чтобы хохотать вслух. Так, чтобы поймать себя на улыбке во время работы и понять: я это увижу ещё раз, у другого, потом ещё.
Кто-то подаёт мне руку сам, заранее, будто помогает её поднять. Кто-то, когда я прикасаюсь к голове, сам поворачивает её мне навстречу. А есть те, кто через десять сеансов впервые перестаёт мне помогать — берёшь его руку, а она просто падает, кладёшь — и она лежит, как чужая. Вот тогда я понимаю, что мы дошли. А он не знает.
Это про то, что человек делает, когда думает, что его не видят.
Тело вообще — вещь закрытая. Всегда было. Спрятано, прикрыто, завёрнуто в приличия — даже мысль посмеяться над ним казалась мне когда-то немыслимой. А потом я увидел, что можно: что об этом можно говорить с теплом, не оскверняя. Сначала просто смотрел на чужое, потом стал делать своё.
Себя я тоже вижу, и над собой смеюсь не меньше. У меня выходной — суббота. Но если позвонят и я никуда не собираюсь — сделаю один массаж. Не потому что нужны деньги. Потому что руки без работы скучают. Массаж по субботам — моя зарядка. Я это говорю совершенно серьёзно. Тем, кто приходит, советую то же самое — и вижу по глазам, что тоже смешно.
Юмор здесь не отдельная рубрика — это то же наблюдение, только другой стороной. Смешное не в противовес серьёзному, оно в тех же жестах, что и трогательное. Просто если посмотреть чуть дольше, чем нужно, начинаешь замечать.
По субботам я это выношу отдельно. Один пост в неделю — маленькая чужая беда, которую я вижу под руками. Или маленькая моя, которую я узнаю в человеке напротив.
Это просто то, как выглядит человек, когда пытается быть собой.